[indent] «Нужно радоваться даже мелочам», — Матхоск едва не фыркнул, услышав эту фразу, такую избитую, по его мнению, но такую... правдивую. Да, он не мог отрицать это, даже частично признавал правоту лисицы, но этот её оптимизм... право, он заставлял медведя хмуриться ещё сильнее, хотя бурый сам только что едва не мурчал от удовольствия, аки какой-нибудь кот из Прайда или Союза. Он всё упрямо думал, что это веселье, эти разговоры, прыжки вокруг приведут к чему-то не очень хорошему; впрочем, не особенно противился махинациям Силны. Возможно, выбрал путь наименьшего сопротивления с девизом «что приходит, то уходит», а может, ему было просто лень распыляться на объяснения, попытки доказать что-то, когда впереди такой долгий и изнурительный путь по заснеженной равнине. Так или иначе, первый вопрос лисицы Матхоск проигнорировал, а когда она догнала его и попыталась добиться своего, ответил крайне неохотно, с явной ленцой и таким выражением морды, будто его начали мучить головные боли от одного только присутствия рядом Силны. По-видимому, сейчас бедняге придётся проявить чрезвычайную стойкость характера, чтобы пробраться через колючий барьер из тихого, но местами чертовски едкого недовольства, который хранитель жестом за жест выстраивал между ними.
[indent] — Не настолько одиночки, — буркнул Матху, выслушав второй вопрос, но отвечая по сути на первый. — Мы как вы, — добавил он, намекая на сходство ежегодных лисьих собраний, то есть советов, с ежегодными медвежьими собраниями, или кадьяками. Снова недолгая пауза, во время которой Матхоск задумался, поймёт ли его намёк это пятнистое чудо, не привыкшее, судя по манере вести диалог, к лаконичности в речи. В конце размышлений он повернул было голову в сторону собеседницы, но поймал её словно заинтересованный взгляд либо заметил, что она поглядывает больше на дорогу, и передумал что-либо пояснять. Тем более, что Силна тут же нашла новую тему для разговора.
[indent] «Ну зачем?..» — мысленно протянул медведь мученическим голосом. Кажется, ему и правда было неудобно постоянно вслушиваться в слова лисицы, но вполне комфортно — молчать, погрузившись в собственные думы, как будто у него в голове решалась проблема, по масштабности сравнимая с глобальной.
[indent] — Да, мышь, — с мрачною усмешкой заметил Матху. — Прямо как ты. — И поспешил добавить, перекрывая обидные слова безобидным ответом: — Ягоды иной раз вкуснее мяса будут, да и полезнее, и нитей судьбы обрываю меньше. А бегаю быстро, только обычно мне это не нужно.
[indent] Под конец реплики медведь выдохнул так, будто только что избавился от тяжёлой ноши. Да, давненько он всё же не разговаривал с кем-то, кроме себя. Пожалуй, что и первый или второй раз со времён роковой встречи с териодиктисом... Сравнение с мышью вырвалось невольно. Это было просто наблюдение, под влиянием плохого расположения духа оформившееся в издёвку, однако сам Матхоск и не представлял, какой удар он мог нанести по чувствительной душе — так, чисто интуитивно поймал себя на мысли, что переходит рамки холодного и скупого обмена информацией, но никаких укоров со стороны подслеповатой на подобное совести не было. Более того, он шагал столь же мерно и размашисто, оставляя за собой широкую борозду, как и раньше, что могло показаться, будто на подобные мелочи эта важная туша, изрядно похудевшая за зиму, не находила нужным отвлекаться. Быть может, так оно и было; во всяком случае, Матхоск ещё с пару-тройку минут двигался молча, лишь тяжёлое дыхание вырывалось из его пасти и крошечными льдинками покрывало шерсть на щеках. Пожалуй, скажи сейчас чёрно-белая что-нибудь, он её не услышал бы: выпал ненадолго из мира реального в мир вымышленный по старой привычке.
[indent] Он думал о другой детали, тоже мелкой, но занимательной: у Силны дрогнул голос, когда она упомянула о прошлых связях с кем-то, кто её чему-то научил. Её заставили осечься плохие воспоминания? Или чересчур яркие? Была ли это память о чём-то важном в её жизни? Матхоск не знал. Но ему было интересно, хотя интерес этот он так тщательно скрывал от себя же, что счёл навязчивые вопросы обыкновенным желанием поразмышлять и поддался ему. В конечном счёте пришёл к тревожным выводам, что, должно быть, у голубоглазой случилась какая-то беда с кем-то, кто ей дорог. Вероятно, с родственником (ибо о ком мы в первую очередь волнуемся, имея примерные отношения с родными?). И, возможно, ей снова нужна помощь, но она всё не может подвести разговор к чему-то конкретному... «Чего же ты ждёшь, маленький зверь? Я же вижу, что у тебя случилась большая беда в жизни». Матхоск чуть сбавил темп и окинул Силну более живым, чем незадолго до этого, взглядом. В нём даже мелькало любопытство.
[indent] — У тебя что-то случилось? — спросил он, приковав необыкновенно пристальный для вальяжного флегматика взгляд к териодиктису.